 В этой статье рассматривается текст второй главы библейской книги Бытия. В первой главе описано сотворение мира. В современную эпоху оно может рассматриваться с точки зрения эволюционизма, о чем ранее была написана отдельная статья. Вторую главу современные исследователи часто рассматривают как повествование, созданное на основе другого предания. Иногда научные библеисты говорят о компиляции разных источников. Такой взгляд существенно обедняет восприятие текста, поскольку подразумевает, что автор не осмыслял эти источники, не был творческой личностью, а лишь механически объединил их. Однако, если понять, что автор был творческой личностью, осмысляющей древние предания и создающей целостное повествование (с точки зрения верующих, по вдохновению свыше), то отношение к его произведению будет более уважительным. Такое отношение даст возможность размышлять над библейских текстом, не отбрасывая критические исследования и одновременно не игнорируя глубокие (сакральные) смыслы. [На иллюстрации сверху: Адам дает имена животным, фреска монастыря Николая Анапавсаса в Метеорах]
Первые строки
Очевидно, что первые строки второй главы Бытия представляют собой завершение первой главы: Бог сотворил мир и "почил от всех дел", отчего седьмой день недели (в библейском исчислении это суббота) стал священным. Четвертый стих представляет собой либо итог всему сказанному ранее ("таково происхождение неба и земли"), либо открывает новое повествование. Многие современные авторы считают, что это начало нового повествования, которое построено как изложение генеологий: в нем используется слово "толдот", обычно предваряющего родословия. Можно предположить, что с этого места начинается изложение другого предания и, в то время как первая глава повествует о сотворении мира, вторая посвящена человеку.
Четвертый и пятый стихи легче понять, если разделить четвертый на две части, поставив точку вместо запятой, как делают некоторые современные переводчики: «Вот происхождение (или, в другом переводе, "порождение") неба и земли. Когда Господь Бог создал небо и землю, на земле не было полевого кустарника, и полевая трава не росла…». Эта версия имеет сходство с картиной, изображенной в первой главе, когда там говорится, что "земля была безвидна и пуста". Однако, можно увидеть в тексте и перечень сотворенного: «Бог создал небо и землю, полевой кустарник, которого не было [до сотворения], полевую траву, которая не произрастала [до сотворения]...». Таким образом, слова об отсутствии растительности можно понять двояко: растений не было в начале, когда были сотворены небо и земля, либо растений не было до того, как Бог их сотворил.
В пятом стихе, кроме того, говорится, что в начале творения не шли дожди и не было человека, который в дальнейшем станет возделывать землю. В шестом стихе синодальный перевод, как и распространенные еврейские, утверждает, что земля была окутана паром. Вместе с тем, существует достаточно распространенный перевод, утверждающий, что речь идет об источнике вод (вероятно, подземном), который орошал землю. Наконец, в седьмом стихе библейское повествование рассказывает о сотворении человека. Тот факт, что о сотворении человека уже говорилось в первой главе, стал одним из аргументов в пользу того, что во второй главе изложено другое предание, имеющее другой источник.
Сотворение человека
Известно мнение, которое часто поддерживают комментаторы из фундаменталистского круга, что вторая глава раскрывает подробности сотворения человека, в то время как в первой об этом лишь коротко упомянуто. В буквалистском прочтении суть сотворения состоит в том, что Бог слепил тело человека из земли, подул в его ноздри, и тот ожил; первый человек был мужчиной, а затем из его ребра Бог сотворил женщину. Понятно, что эта картина является мифологической, но язык мифологии красочно и наглядно иллюстрирует определенные смыслы с помощью символов и метафор.
Сопоставляя изложенное о творении человека в первой и второй главах, несложно заметить, что первая глава утверждает богоподобие, в то время как во второй человек создан из земли. Тем самым вторая глава утверждает, что человек не является духовным существом другого мира, как ангел, но создан из "праха", ожившего лишь благодаря дыханию Творца. Очевидно, что смысл этого изложения состоит в зависимости человека от Творца: человек не является самодостаточным и живет лишь благодаря Богу. Теистические эволюционисты видят в творении из земли сжатую картину развития жизни из неживого вещества, которое, проходя через цепочку многих живых существ, венчается появлением человека.
Вторая глава иллюстрирует, что жизнь появляется благодаря божественному дыханию, в то время как первая утверждает, что человек не сводится к биологическому существованию, а несет в себе богоподобие. Вторая глава уточняет, что богоподобие человека не является сущностным: человек по существу это "прах". В дальнейшем библейский текст скажет, что смерть это возвращение в землю, из которой человек когда-то был взят. Очевидно, что картина творения человека во второй главе служит объяснением смерти: человек умирает, потому что он не божественное существо: "ибо прах ты и в прах возвратишься". Библейское повествование, таким образом, гораздо более материалистично, чем многие привыкли представлять.
Эдемский сад
 В восьмом стихе говорится, что Бог насадил эдемский сад. В то время, как в первой главе указано, что Бог это Творец, во второй Бог сравнивается с гончаром, делающем сосуды из глины, и с садовником, сажающим растения. Такое описание может рассматриваться как метафорическое, однако, одновременно оно указывает, что божественные акты осуществляются в отношении имеющегося вещества. (Нужно отметить, что в первой главе это также отражено, когда звучат слова: "да произведет вода..." и "да произведет земля..."). По традиции эдемский сад называется раем и часто воспринимается как место, находящееся за пределами земного мира (на "небесах"). Однако, непосредственно библейский текст называет это место лишь садом. Простой смысл текста указывает, скорее, на то, что эдемский сад в представлении священнописателя находился на земле: стихи с десятого по четырнадцатый содержат описание его местонахождения. На основании этих стихов разные авторы делали различные предположения о том, где находилось это место. [Слева: Ян Брейгель старший. Рай (ок. 1620)]
Очевидно, что эдемский сад в библейском повествовании представляет собой некоторый участок, а не все мироздание. По-видимому, библейский автор далек от мысли, что весь мир "испортился" после грехопадения, но подразумевал только то, что человек находился в идиллии, которой лишился. (По мнению альтеристов, грехопадение разрушило идеальный мир, который изначально сотворил Бог, после чего нынешний мир появился путем эволюции. В таком случае рай находился не на нынешней земле. Несмотря на всю привлекательность подобного варианта соединения творения и эволюции, библейский текст нигде не указывает, что Бог не имеет отношения к творению нынешнего мира. Альтеризм связан с трактовкой "одежд кожаных", которые Бог дал человеку после грехопадения, как смертного материального тела. Однако, библейский текст недвусмысленно связывает смерть с тем, что человек был создан из земли. Речь идет, следовательно, о том, что человек изначально имел материальное тело. Некоторые авторы считают, что материя может быть тонкой и грубой, но такие трактовки также не вытекают непосредственно из библейского текста).
Два древа и два пути
Девятый стих второй главы утверждает, что в эдемском саду Бог посадил "всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи", а также дерево жизни и дерево познания добра и зла. Плоды дерева жизни, как будет ясно из дальнейшего повествования, давали возможность обрести вечную жизнь. Из этого совершенно понятно, что человек не был бессмертным сам по себе. Плоды дерева познания, напротив, были смертоносны. (Отдельный вопрос, были ли эти плоды смертоносными по своей сути или же смертоносное действие заключалось в неправильном, возможно, несвоевременном их вкушении. Этот вопрос имеет смысл рассмотреть вместе с грехопадением, которое описано в третьей главе). Одним словом, человек находился между двумя возможностями или, более метафорично, двумя путями: жизни и смерти. Библейское повествование в принципе не утверждает, что человек имел в себе самом свойство смертности или бессмертия, а иллюстрирует возможность выбора, от которого зависело обретение одного или другого.
Позднее, когда была написана неканоническая книга Премудрости Соломона, вошедшая в состав Септуагинты, в ней содержались строки, что Бог не сотворил смерти, все сотворено для бытия, праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть (Прем. 1:13-16). Этот текст часто используется в качестве аргумента, что Бог сотворил человека бессмертным. Однако, если внимательно вглядеться в смысл текста, то можно понять, что там точно так же, как в Бытии, говорится о двух путях и о выборе, а не о том, что смерти не существовало, потому что Бог ее не творил. Вероятно, в книге Премудрости более выражено духовное содержание, скрытое за понятиями жизни и смерти, хотя нельзя исключать, что книга Бытия также подразумевает более широкие понятия жизни и смерти, чем только физическое бессмертие и умирание тела. В книге Второзакония также есть строки, что человеку (в контекте Второзакония это израильский народ) предложены "жизнь и добро, смерть и зло", "жизнь и смерть ... благословение и проклятие" (Втор. 30:15, 19), обретение которых зависит от отношения к заповедям. Очевидно, что в книге Бытия перечисление деревьев жизни и познания вместе с заповедью не вкушать плоды последнего (семнадцатый стих), представляет собой иллюстрацию той же самой идеи.
Человеческие способности
В пятнадцатом стихе говорится, что человек был поселен в эдемском саду, "чтобы возделывать его и хранить его". По-видимому, упомянутые ранее слова об отсутствии растительности, когда и человека на земле еще не было, имеют непосредственное отношение к роли человека как земледельца и садовода. Если в первой главе говорится о сотворении растительности, то во второй лишь констатируется, что человек будет иметь способность возделывать землю, и деревья в эдемском саду были посажены, а не сотворены. Очевидно, что работа в эдемском саду не была тяжелой, в отличии от того, что произошло в жизни человека после изгнания.
В девятнадцатом стихе излагается, что Бог создал из земли животных и птиц и привел их к человеку, чтоб человек дал им имена. Примечательно, что и человек, и животный мир творятся из земли: человек не имеет преимуществ перед животными в этом отношении. Однако, наречение имен указывает на интеллект и способность к речи. Таким образом, человек возвышается над животным миром своими способностями, имея при этом общее с ним происхождение. В двадцатом стихе сказано, что человек дал имена животным и птицам, но не нашел среди них помощника, который бы соответствовал ему. Поскольку дальнейшее повествование описывает сотворение женщины, очевидно, что смысл слов о помощнике состоит в том, что человеку нужен человек, обладающий аналогичными способностями и качествами, равный ему по природе.
Сотворение женщины
Сотворение женщины, как и сотворение человека из земли, представляет собой второе повествование творения человеческой пары. Как и описанное творение человека из земли, изображение сотворения женщины из части тела первого человека мифологично и нуждается в глубоком толковании: в прочтении смысла метафор и символов, а не в буквализме. Наиболее очевидный смысл этого повествования состоит в понимании, что мужчина и женщина обладают одной природой и дополняют друг друга. Вместе с тем, контекст указывает на то, что речь идет не о творении женщины как представительницы биологического пола, а о творении жены, обретая которую мужчина становится мужем. Иначе говоря, вторая глава повествует о создании брака и семьи, а не о творении женщины в биологическом смысле.
Сотворение мужчины и женщины как представителей человеческого рода описано в первой главе: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». В этом стихе мужчина и женщина вместе названы человеком: сотворенный человек это не только мужчина, но мужчина и женщина вместе. Следующие за этим слова указывают, что мужчина и женщина являются представителями двух биологических полов: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь...». Очевидно, что размножение относится к биологии, и речь не идет о том, что человек это бесплотное существо. Вторая глава дополняет первую совершенно другим смыслом: первая повествует о творении природного мира, а вторая наполнена красочными символами и метафорами.
 Творение женщины как жены глубоко таинственно: двадцать первый стих утверждает, что Бог погрузил человека в "тардема". Это слово, обычно переводимое как "крепкий сон", в действительности означает экстатическое состояние или транс. В Септуагинте это έκστασις, то есть экстаз, часто подразумевающий измененное состояние сознания. В переводе Гурфинкель Господь навел оцепенение на человека. Буквалисты иногда комментируют изложенное так, будто Бог погрузил человека в состояние наркоза и совершил операцию, подобно хирургу. Однако, библейский оригинал указывает, скорее, на состояние, подобное вдохновению пророков, чем на обычное отключение сознания. Контекст подразумевает, что Адам сейчас встретит жену, поэтому можно предположить, что "экстаз" намекает на восторг влюбленного. С другой стороны, тест также говорит и о том, что Адам уснул. Это можно понять двояко: Адам в действительности не знает, как Бог творит жену, и для него явление жены полно мистической тайны, либо Адам созерцает творение жены в экстатическом сне. [Справа: Гюстав Доре. Создание Евы]
Извлечение жены изнутри первого человека указывает на органическую, сущностную близость мужа с женой. В этом состоит суть восклицания в двадцать третьем стихе: "это кость от костей моих и плоть от плоти моей". Библейское повествование подводит итог словами двадцать четвертого стиха: муж "прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть". Таким образом, муж и жена едины, они составляют одно целое. Очевидно, что в этом состоит основной смысл мифологического языка.
Существует два варианта понимания картины сотворения первой женщины. В том варианте, который вошел в христианскую традицию, женщина сотворена из ребра мужчины. В иудаизме, кроме этого варианта, широко распространено прочтение, согласно которому первый человек был андрогином, а мужчина и женщина появились в результате того, что Бог разделил андрогина на две части. Такое прочтение опирается, во-первых, на текст первой главы, где мужчина и женщина вместе названы одним словом "человек". Во-вторых, слово "цела", которое в распространенных переводах понимается как "ребро", имеет также значение "грани" и "стороны" (аналогично по-русски ребром называется сторона геометрической фигуры).
Оба варианта прочтения указывают на сущностное единство мужчины и женщины и на неразрывную связь, близость мужа с женой, кульминацией чего становится половой акт. Однако, первая версия, принятая в христианстве, исторически часто использовалась для обоснования мужского превосходства. Второй вариант в этом отношении имеет несомненное преимущество, утверждая равенство мужчины и женщины, мужа и жены как "двух половинок". В то же время нужно отметить, что традиционная в разных культурах метафора явления женщины изнутри мужчины указывает не на второстепенную роль женщины, а наоборот, подчеркивает ее значимость. Нравоучительный смысл этого образа в том, что мужчина не может пренебрегать женой и плохо к ней относиться, поскольку она является частью его самого (ср. Еф. 5:28-29). В еврейской традиции в версии андрогинности первого человека, кроме смысла единства мужа и жены, можно усмотреть также идею встречи двух личностей: в андрогине они были соединены спина-к-спине, а после разделения поворачиваются друг ко другу лицом. Правда, такая трактовка не вытекает из текста, а основана на мидрашах.
Экзистенциальная трактовка
Различия смыслов повествований о человеке в первой и второй главах ярко проиллюстрировал раввин Йосеф Соловейчик в известном эссе «Одинокий человек веры». Соловейчик охарактеризовал человека в первой главе как "человека природного", а человека во второй — как "человека метафизического". Смысл двух повествований раввин объяснил тем, что в них отражен взгляд на суть человека с разных сторон. "Человек природный" является частью природы и ее царем, поскольку его сотворение вписано в творение природного мира. "Человек природный" опирается на природные силы, данные ему Творцом, а утвержденное Богом владычество человека над миром в трактовке Соловейчика является светским.
"Человека матафического" Соловейчик назвал "одиноким человеком веры". "Человек метафизический" имеет экзистенциальные потребности, выходящие за рамки природы, и нуждается в присутствии Бога. Благодаря посредническому участию Бога "метафизический Адам" приносит жертву, описанную метафорически как извлечение части его тела, что указывает на жертвенность как смысл существования. Слова "нехорошо быть человеку одному" обретают экзистенциальный смысл.
Можно добавить к этому объяснению, что благословение размножаться обращено к человеку в первом главе, но те же слова обращены и к животным. Способность к размножению сама по себе является природной. Очевидно, что смысл брака не может сводиться к этому: женщина, согласно второй главе, творится не ради размножения, а потому, что человек нуждается в ком-то другом, кто будет ему соответствовать — человек нуждается в человеке.
В трактовке Соловейчика "метафизический человек" нуждается не только в паре, но в Боге как члене трехстороннего союза. Адам обретает не только семью, но и общину, частью которой становится Бог. В то время как "человек природный" может познавать Бога через творение, "человек метафизический" нуждается в глубокой личной связи с Богом. Эссе Соловейчика является в большей степени философским, а не теологическим в узком (традиционном) значении произведением, но нельзя не заметить, что суть содержащихся в нем размышлений тесно связано с библейским повествованием.
См. также другие статьи:
|